Новое

БОРЬБА В ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОМ ИЗМЕРЕНИИ...
26.04.2007

О борьбе с буржуазией. Нас обескураживает и смущает поголовное и бесстыдное стремление к обладанию бесспорными и широкоизвестными раритетами. Мы бы ввели закон на запрещение или предельное ограничение на частное владение бесценно-бессмертным. Потому что шелест баксов или евро возле первоизданий Пушкина, Гоголя или Достоевского оскорбляет слух и последовательно прочие части тела, до которых слух доносит этот деляческий, национально-предательский шелест. Не для того Пушкин стал “нашим всем”, чтобы кучка толстосумов, ущербная в своем патологическом стремлении к накопительству, вкладывала деньги в знаковые предметы национальной гордости. Было в советские времена объявлено, что бессмертное – это бессмертное, а бесценное - это бесценное и никаких гвоздей. Любишь Пушкина – читай его в серии “Классики и современники”. А хочешь потрепетать перед первоизданием – езжай, скажем, в областной музей литературы и искусства. Коли любишь антиквариат, займись заброшенным. Незаслуженно забытым. Незаслуженно – не потому что оно не заслуживает внимания, а потому что такой – охамевший и ограниченный – интеллект у современника. Пора выметать окрестности. Потом то, что попадется под метлу, собрать, пристально изучить, привести в порядок, систематизировать и эти самые окрестности этим украсить. И появится у нас нарядная и духовно-осмысленная провинция. “О борьбе с овсюгом”. И др. Нас привлекают вещи парадоксальные, касающиеся закромов человеческой пытливости. Любопытно, когда эти вещи находятся в каком-то своеобразном взаимодействии с причудливыми состояниями бытия. Купили мы на днях милую брошюрку, изданную Департаментом земледелия в 1917 году. Называется она “О борьбе с овсюгом”. Нас привлекла эта узко-специальная, типографически исполненная, мета времени, свидетельствующая о глобальности и грандиозности великих перемен: борьба велась по всеобъемлюще широкому фронту: начиная с мировой буржуазии и заканчивая подлым овсюгом. Не исключено, что многие борцы подразумевали под овсюгом глубоко враждебное, как теперь принято говорить, физическое лицо. О серьезности этой борьбы свидетельствует надпечатка тех времен: “Просмотрено/ Военной цензурой/ Петроград N33,”. И еще один парадоксальный штамп: “Отдел о военнопленных/ Петроградского/ Областного Комитета/ Всероссийского/ Союза городов/ комиссия/ книжно-библиотечная ”. В процитированном тексте просто рябит от разнообразия смещенных смыслов. В этом ощущается трагическая поспешность в достижении великих целей: наверняка многие занимавшиеся этой темой так и не успели пояснить новым властям, что овсюг не имеет никакого отношения к контре и явление это глубоко сельскохозяйственное. И оказались на краю оврага. Под неумолимым взглядом пролетарских дул (в смысле – ружейных). Ну как после этой, затененной временем, истории не уважать овсюг. Прогрессивная часть в целом регрессивного общества просто обязана походатайствовать перед властями о скромном обелиске где-нибудь на задах какого-нибудь скромного мемориала Жертвам Революции. Или Конрреволюции. Более спокойна и миролюбива брошюра N 9. “Лебеда (chenopodium album L.), ея химический состав и усвояемость азотистых веществ. Диссертация на степень Доктора медицины Николая Дмитриевича Сульменева....” , изданная в С.-Петербурге в 1893 году. Патетичный, украшенный гербом Российской Империи, штамп: “Библиотека/ Императорского/ Русского географического/ Общества/ ...”. Ведь где-то живут потомки пытливого Николая Дмитриевича Сульменева, внесшего неоценимый вклад в постижение лебеды ... Скрестить бы их с лебедой, именем предка и этой брошюркой, м.б. и получился бы какой-нибудь интеллектуальный, духовный результат, который впоследствии украсил бы экспозицию музея церковно-приходской школы какого-нибудь застенчивого и почтенного, губернского захолустья. Может возникнуть вполне резонный вопрос: А не тошно ли торговать таким барахлом? Что тут ответишь ... С одной стороны тошно конечно. Торговать тем, что никто не покупает - абсурдно. Процесс торговли предполагает наличие покупателя. Торговля без такового – это специфически-интеллектуальное проявление вульгарного мазохизма. Но это с одной стороны. А с другой стороны предложение востребованного, как принято выражаться в серьезных областях экономики, стопроцентно ликвидного - занятие скушное. Мы знаем – у нас такое было, есть и будет. Поэтому мы знаем, что в этом нет интриги. Интрига – если вдруг находится человек, который много лет искал, впал в тоску безнадежности и вдруг обрел счастье приобрести желанную “Борьбу с овсюгом” (см. Выше). Предмет (в нашем случае книгу) нужно представить с неожиданной стороны, развернуть так, чтобы он заиграл какой-нибудь неведомой гранью. Вот пример из другой, вульгарно-доступной области. Был в сельско-хозяйственной истории державы такой случай. Население одной неказистой, среднерусской деревеньки десятилетиями, а м.б. и столетиями, ходило и спотыкалось о торчавший из земли конец толстого ноздреватого, забитого окаменевшим черноземом, прута, пока самому энергичному селянину не пришла в голову извлечь этот досадный для населения предмет. Он пришел с лопатой, ломиком и через пять минут извлек из земли этот неуместный, доставлявший досаду не одному поколению предков, предмет. Оказалось – золотой слиток на пять кг. Потом многие вспоминали, что временами и поблескивало и как-то приманивало, но побеждал здравый рассудок. “Ну не золото ж там, в самом то деле”, - трезво подсказывал он. У многих односельчан, кстати, после этого случая, здравый рассудок помутнел и теперь бессмысленно, но обостренно реагирует на все предметы, откуда бы они не торчали, если в этом торчании присутствует хотя бы минимальный элемент тайны. Один такой селянин с обостренно-помутненным рассудком нашел такой потемневший цилиндрический предмет, сел на опушке, стал оттирать от таинственных и двусмысленных потемнений на шероховатой поверхности и взлетел нахрен на воздух вместе с опушкой и с прилегающими к ней природными красотами. Оказалось, что это неразорвавшийся снаряд, прилетевший, лет десять назад, во время пожара на складе, расположенной неподалеку военной части. Мораль настолько вульгарна, что уж и произносить то неудобно. Как “Народ и партия - едины”. И все же произнесем. Пытливость допустима в пределах здравого рассудка. Т.е. вот первый селянин извлек из земли прут, колупнул его и он заиграл с неожиданной для всех, а на самом деле природной золотой сутью. А другой позавидовал, поспешно нашел нечто загадочное, ковырнул в роковом месте и тоже обрел высокую судьбу. Только в роковом смысле.


Все новости